Всё для всех - медицина
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Категории раздела
Как преодолеть чувство беспокойства [2]
В книге Дейла Карнеги даются проверенные на практике рекомендации по устранению чувства тревоги, беспокойства.
Основные положения, которые необходимо знать о чувстве беспокойства [3]
Основные положения, которые необходимо знать о чувстве беспокойства, описанные в книге Дейла Карнеги
Основные методы анализа чувства беспокойства [3]
Основные методы анализа чувства беспокойства, описанные в книге Дейла Карнеги
Как изжить привычку к беспокойству прежде, чем оно надломит вас [6]
Как изжить привычку к беспокойству прежде, чем оно надломит вас в книге Дейла Корнеги
Семь правил выработки такого умонастроения, которое принесет вам душевное спокойствие и счастье [7]
Семь правил выработки такого умонастроения, которое принесет вам душевное спокойствие и счастье в книге Дейла Корнеги
Как уберечь себя от беспокойства из-за критики [2]
Как уберечь себя от беспокойства из-за критики в книге Дейла Карнеги
Дейл Карнеги Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей [4]
Эта книга поможет вам приспособиться в окружающем мире
Девять советов, как извлечь наибольшую пользу из этой книги. [1]
Девять советов, как извлечь наибольшую пользу из этой книги.
Основные приемы при сближении с людьми [3]
Основные приемы при сближении с людьми
ЛИЗ БУРБО. Чувственность и сексуальность. [66]
Откровенные ответы на свои самые болезненные вопросы, касающиеся интимной жизни.
Шесть способов располагать к себе людей. [7]
Шесть способов располагать к себе людей в книге Дейла Карнеги
ЛИЗ БУРБО.Половое влечение [18]
ЛИЗ БУРБО.Половое влечение
ЛИЗ БУРБО.Обязательства и верность [20]
ЛИЗ БУРБО.Обязательства и верность
ЛИЗ БУРБО Эдипов комплекс [13]
ЛИЗ БУРБО Эдипов комплекс
ЛИЗ БУРБО Гомосексуализм [13]
ЛИЗ БУРБО Гомосексуализм
ЛИЗ БУРБО.Инцест и изнасилование [24]
ЛИЗ БУРБО.Инцест и изнасилование
ЛИЗ БУРБО.Болезни и расстройства [15]
ЛИЗ БУРБО.Болезни и расстройства
Маргарита Ильина Психологическая оценка интеллекта у детей [43]
Маргарита Ильина Психологическая оценка интеллекта у детей
Популярные методики и тесты в психологии [109]
Психология почерка [34]
Предлагаемый материал основан на экспертных знаниях, личном профессиональном опыте и преподавательской деятельности
Психологические рисуночные тесты [52]
По рисункам человека можно определить склад его личности, понять его отношение к разным сторонам действительности. Рисунки позволяют оценивать психологическое состояние и уровень умственного развития, диагностировать психические заболевания.
Психологические основы диагностики и коррекции нарушений поведения у детей [30]
В настоящее время все большее внимание привлекают проблемы изучения психологических причин нарушений поведения у детей различных возрастов, разработки программ психопрофилактики и коррекции
Общая психология [117]
Психология.Конфликты [21]
Сегодня никому не надо доказывать, что проблематика, связанная с изучением конфликтов, имеет право на существование. К проблемам возникновения и эффективного разрешения конфликтов, проведения переговоров и поиска согласия проявляют огромный интерес не только профессиональные психологи и социологи, но и политики, руководители, педагоги, социальные работники – словом, все те, кто в своей практической деятельности связан с проблемами взаимодействия людей.
Семейная психология [2]
Брак и семья относятся к числу таких явлений, интерес к которым всегда был устойчивым и массовым. Для общества вопрос о знании этих социальных институтов и умениинаправлять их развитие имеет первостепенное значение уже потому, что от их состояния в значительной мере зависит воспроизводство населения, создание и передача духовных ценностей.
Форма входа
Поиск
Реклама
Мини-чат
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Облако
 Новинки на сайте
Главная » Статьи » Психология » Общая психология

Общая психология.Структура и развитие связочной речи у ребёнка

СТРУКТУРА РЕЧИ

В развитии структуры детской речи отправным пунктом является слово-пред­ложение, выполняющее на ранних стадиях ту функцию, которая в речи взрос­лых выражается целым предложением: «стул» — значит «посади на стул»,

«придвинь стул» и т. д.; будучи по структуре одним словом, оно функционально приближается к предложению. Затем в среднем между 1,5 и 2 годами у ребенка появляются первые не однословные предложения (из 2—3 слов); они представ­ляют собой сначала как бы цепь однословных предложений. Около 2 лет слова становятся, как в речи взрослых, зависимыми составными частями предложения: ребенок переходит к флексийной речи.

К. Бюлер отмечает этот шаг как второе большое открытие в истории развития детской речи. Ребенок будто бы начинает понимать основной принцип всех флексивных языков, за­ключающийся в том, что отношения (между словами) могут выражаться посредством звуко­вых изменений слов. Здесь у Бюлера появляется та же интеллектуалистическая концепция, что и у В. Штерна: сначала понимание общего принципа, затем на основе его практическое употребление соответствующих форм речи. Снова это отношение между сознанием общего принципа и конкретной практикой надо перевернуть; понимание общего принципа не столько основание, сколько следствие речевой практики ребенка, строящейся по этому, в обобщенной форме еще не осознанному, принципу.

Развитие флексийной речи является значительным шагом в речевом разви­тии ребенка; впервые прокладывается путь к отражению отношений — основ­ного содержания мышления. Первые флексийные формы — склонения, спря­жения, сравнительной и превосходной степени — и различные способы сложных словообразований ребенок, конечно, приобретает от окружающих, усваивая их тогда, когда его развитие подготовило его к этому. Но ребенок не ограничива­ется только механическим закреплением тех словообразований и словоизмене­ний, которым его научили взрослые. На тех конкретных словоизменениях, которым его обучают взрослые, он овладевает практически некоторой сово­купностью формообразований как способов оперирования словами. Пользу­ясь ими, ребенок затем самостоятельно образует словоизменения, не получен­ные им непосредственно путем обучения; на основе обучения совершается про­цесс формирования, подлинного речевого развития ребенка.

Своеобразные словообразования и словоизменения, в большом количестве встречающиеся у ребенка 2—5 лет, служат ярким тому доказательством[1].

В первый период появления предложений (2—2,5 года) речь ребенка пред­ставляет собой простое рядоположение главных предложений; придаточные предложения отсутствуют: ребенок овладел лишь формой паратаксиса (фор­ма главного предложения). Главные предложения не связаны или очень слабо связаны тонкой нитью таких союзов, как «и», «и вот», «и еще». Затем, приблизи­тельно с 2,5 лет, начинает появляться форма придаточного предложения — ги­потаксис. Это значит, что в речи ребенка устанавливаются отношения подчине­ния (между придаточным предложением и главным) и соподчинения (между различными придаточными предложениями). Архитектоника речи усложняет­ся. В ее структуре начинает преодолеваться первоначальное синкретическое, еще не расчлененное единство и внешнее рядоположение. В речи выделяются от­дельные, относительно самостоятельные части, которые связываются между со­бой различными отношениями — пространственными, временными (когда, где). Около 3 лет появляются обычно первые «почему», выражающие причинные от­ношения.

Факт столь раннего появления в речи ребенка форм, выражающих причин­ные, а затем и различные логические отношения, выражаемые словами «итак» «поэтому», «следовательно», «хотя», «но», «несмотря на то что» и т. д., в сопо­ставлении с данными об умственном развитии ребенка говорит в пользу того, что оперирование словами, выражающими отношения причинности, основания, про­тивопоставления и т. д. в более или менее привычных построениях, не доказыва­ет, что ребенок вполне осознал и те принципы или отношения, для выражения которых они служат в речи взрослых: в дошкольном возрасте развитие фор­мальной структуры, грамматических форм речи часто опережает развитие мыш­ления. Между речевой формой и ее мыслительным содержанием, между внеш­ней и внутренней, смысловой, стороной речи у детей часто существует расхожде­ние; первая опережает вторую. Нельзя поэтому их отожествлять: наличие у ребенка определенных речевых форм не означает еще, что он осознал и то мыс­лительное содержание, для выражения которого они служат; наличие слова или термина не гарантирует еще его понимания, наличия соответствующего понятия. Существенная задача психологического исследования заключается поэтому в том, чтобы проследить, как внутри тех речевых форм, которые ребенок в процес­се обучения первоначально усваивает, совершается усвоение их смыслового со­держания.

Но если определенный уровень развития мышления является, с одной сторо­ны, предпосылкой для овладения внутренним смысловым содержанием речи и ее форм, то, с другой стороны, само овладение этим речевыми формами ведет к развитию мышления.

Определенный уровень развития мышления является предпосылкой каждо­го дальнейшего шага в речевом развитии ребенка. Но речь в свою очередь оказывает определенное влияние на умственное развитие ребенка, включаясь в процесс формирования его мышления. Речевые формы, опережая уровень ум­ственного развития того или иного индивида, являются отложившимся в форме речи выражением общественного сознания, сложившегося в результате обще­ственной практики.

Обобщая, классифицируя, речь является по существу первой элементарной формой знания. Язык — общественная форма познания. Через посредство языка общественное познание формирует мышление ребенка и определяет, та­ким образом, структуру его сознания. Самая формулировка мысли в слове при­водит к тому, что ребенок в результате лучше понимает, чем понимал до словес­ной формулировки своей мысли: форму лиру ясь, мысль формируется. Речь, та­ким образом, не только сообщает уже готовую мысль, она включается в процесс формирования мышления. В этом ее значение для умственного развития.

РАЗВИТИЕ СВЯЗНОЙ РЕЧИ

Словарь, грамматические формы речи — все это только средства, только абст­рактно выделенные стороны или моменты речи. Основным в речевом развитии ребенка является все перестраивающееся и совершенствующееся умение поль­зоваться речью как средством общения. В зависимости от изменения форм этого общения изменяются и формы речи. Сначала общение у ребенка происходит лишь с его ближайшим непосредственным окружением. Вкрапленные в непо­средственный контакт с близкими отдельные высказывания, просьбы, вопросы и ответы отливаются в разговорную диалогическую форму. Лишь затем появляет­ся потребность передать, отобразив его в речевом плане, более или менее обшир­ное смысловое целое (описание, объяснение, рассказ), предназначенное и для постороннего слушателя и ему понятное. Тогда развивается связная речь, уме­ние раскрыть мысль в связном речевом построении.

Развитие связной речи имеет особое значение. Развитие словаря, овладение грамматическими формами и т. п. включаются в нее в качестве частных моментов.

Психологически в известном смысле, прежде всего для самого говорящего, всякая подлинная речь, передающая мысль, желание говорящего, является связ­ной речью (в отличие от отдельного зависимого слова, извлеченного из контек­ста речи), но формы связности в ходе развития изменились. Связной в специфи­ческом, терминологическом смысле слова мы называем такую речь, которая отра­жает в речевом плане все существенные связи своего предметного содержания. Речь может быть несвязной по двум причинам: либо потому, что эти связи не осознаны и не представлены в мысли говорящего, либо потому, что, будучи пред­ставлены в мысли говорящего, эти связи не выявлены надлежащим образом в его речи. Связность собственно речи означает адекватность речевого оформления мысли говорящего или пишущего с точки зрения ее понятности для слушателя или читателя. Связная речь — это такая речь, которая может быть вполне поня­та на основе ее собственного предметного содержания. Для того чтобы ее понять, нет необходимости специально учитывать ту частную ситуацию, в которой она произносится; все в ней понятно для другого из самого контекста речи; это контекстная речь.

Речь маленького ребенка сначала отличается в более или менее значительной степени обратным свойством: она не образует такого связного смыслового цело­го — такого контекста, чтобы на основании только его можно было вполне ее понять; для ее понимания необходимо учесть ту конкретную более или менее наглядную ситуацию, в которой находится ребенок и к которой относится его речь. Смысловое содержание его речи становится понятным, лишь будучи взято совместно с этой ситуацией: это ситуативная речь.

Различая, таким образом, ситуативную и контекстную речь по господствую­щей ее черте, никоим образом нельзя, однако, внешне их противопоставлять. Всякая речь имеет хоть некоторый контекст, и всякая речь связана и обуслов­лена некоторой ситуацией — если не частной, то более общей, ситуацией исто­рического развития данной науки и т. п. Ситуативные и контекстные моменты всегда находятся во внутренней взаимосвязи и взаимопроникновении; речь мо­жет идти лишь о том, какой из них является в каждом данном случае господ­ствующим.

Основная линия развития речи ребенка в этом наиболее существенном для речи аспекте ее заключается в том, что от исключительного господства только ситуативной речи ребенок переходит к овладению и контекстной речью. Когда у ребенка развивается контекстная связная речь, она не наслаивается внешне над ситуативной и не вытесняет ее; они сосуществуют, причем ребенок, как и взрос­лый, пользуется то одной, то другой в зависимости от содержания, которое надо сообщить, и характера самого общения. Ситуативная речь — это речь, которой естественно пользуется и взрослый в разговоре с собеседником, находящимся с говорящим в общей ситуации, когда речь идет о непосредственном ее содержа­нии; к контекстной речи, понятной независимо от ситуации, переходят тогда, ког­да требуется связное изложение предмета, выходящего за пределы наличной си­туации, притом изложение, предназначенное для широкого круга слушателей (или читателей). Поскольку ребенок сначала оперирует лишь непосредствен­ным ему близким содержанием и пользуется речью для общения с близкими, включенными в общую с ним ситуацию, речь его, естественно, носит ситуативный характер. Такой же характер речи соответствует и ее содержанию, и ее функ­ции. Такой же в основе бывает в этих условиях и речь взрослого. По мере того как в ходе развития изменяются и содержание, и функции речи, ребенок, обуча­ясь, овладевает формой связной контекстной речи.

Проведенное под нашим руководством исследование А. М. Леушиной было посвящено изучению развития связной речи у дошкольника, особенностям си­туативной речи дошкольника, особенно младшего. <...> Ситуативность, по­скольку она представлена в речи ребенка, проявляется в многообразных фор­мах. Так, ребенок в своей речи либо вовсе упускает подразумеваемое им подле­жащее, либо по большей части заменяет его местоимениями. Речь его так и пестрит словами «он», «она», «они», причем в самом контексте нигде не указа­но, к кому эти местоимения относятся; одно и то же местоимение «он» или «она» сплошь и рядом в одном и том же предложении относится к различным субъектам. Точно так же речь изобилует наречиями («там», без указания, где именно, и прочее).

Приведем пример. Галя В. (3 года 4 мес) говорит так: «Там было на улице далеко флаг. Там была вода. Там мокро. Мы шли там с мамой. Там было мокро. Они хотели домой идти, а дождик капает. Потому что он хочет кушать, гости... Еще расскажу. Он хотел вот записывать, а сам не нашел». Расшифровка в итоге опроса: «Мы» — это Галя, ее мама и маленький братишка на руках у мамы. Все они ходили смотреть демонстрацию, но начал моросить дож­дик, стало сыро. Мама вернулось с детьми домой, говоря Гале, что дома ждут гости и Володя кушать хочет.

В качестве характеристики предмета сплошь и рядом фигурирует слово «та­кой» , причем подразумеваемое содержание этого эпитета поясняется наглядным показом: ручонками, с большой экспрессией, демонстрируется, такой ли большой или такой маленький. Какой он, не сказано, в лучшем случае показано. Чтобы понять мысль ребенка, одного речевого контекста недостаточно, ее можно восста­новить, лишь учтя конкретную ситуацию, в которой находился ребенок.

Характерной особенностью такой ситуативной речи является то, что она боль­ше выражает, чем высказывает. Сопутствующая речи мимика и пантомимика, жесты, интонации, усиливающие повторения, инверсии и другие средства выра­зительности, которыми ребенок пользуется, конечно, совершенно непроизвольно, но сравнительно очень широко, часто значительно перевешивают то, что заклю­чено в значении его слов. Эмоционально-выразительные моменты сохраняются, конечно, и в более зрелой речи последующего периода, причем степень этой эмо­циональности зависит от индивидуально-типологических особенностей, от тем­перамента. Но в дальнейшем эмоционально-выразительные моменты включают­ся как дополнительные моменты во внутренне связный смысловой контекст, а сначала они как бы прерывают этот контекст, не дополняя, а заменяя его пред­метно-смысловое содержание.

Лишь шаг за шагом переходит ребенок к построению речевого контекста, бо­лее независимого от ситуации. Существенный переходный этап на этом пути по­казательно выступает в одном частном, но симптоматическом явлении. Преимущественно у старших дошкольников регулярно появляется любопытная речевая конструкция: ребенок сначала вводит местоимение («она», «оно» и т. д.), а за­тем, как бы чувствуя неясность своего изложения и необходимость его пояснить для слушателя, он вслед за местоимением вводит поясняющее, расшифровываю­щее его существительное; «она — девочка — пошла», «она — корова — забода­ла»; «он — волк — напал», «он — шар — покатился» и т. д.

Эта форма изложения не случайное явление, а типичное, вскрывающее су­щественный этап в речевом развитии ребенка. Непроизвольно ребенок склонен строить свою речь, исходя из того, что ему представляется непосредственно известным и понятным. Но действие этой непроизвольной тенденции как бы прерывается зарождающимся сознанием необходимости учитывать слушателя и строить свое изложение так, чтобы содержание речи было понятно для друго­го. Эта последняя установка еще не укрепилась. Она поэтому не определяет речевое построение с самого начала, а лишь входит в нее дополнительно, пре­рывая предваряющий его ситуативный способ изложения.

Начинающийся в этом явлении переход к новому этапу речевого развития сказывается в ряде ему обычно сопутствующих явлений. Прежде всего (по на­блюдениям А. М. Леушиной) дети на этом этапе развития на расспросы педаго­га охотно и подробно разъясняют то, что не было раскрыто в первоначальном содержании их речи, в то время как попытка педагога расспросами установить, о чем говорит ребенок, что он подразумевает под тем или иным местоимением, малышей лишь раздражает, сбивает. Они, очевидно, еще не в состоянии понять, чего от них хотят, и непонятные для них расспросы лишь раздражают их, между тем как более развитых они побуждают тщательнее, понятнее строить свою речь. На этом же этапе развития у детей наблюдаются первые попытки ввести слуша­теля в свой рассказ, как бы обозначив сначала тему, указав, о чем будет речь.

Своеобразное построение ситуативной речи, содержание которой не образует само по себе, безотносительно к определенной частной ситуации, связного кон­текста, обусловлено не какими-то особенностями, имманентно присущими возра­сту как таковому, а прежде всего функцией, которую выполняет для ребенка речь. Его речь — это разговорная речь; она служит ему для общения с людьми, которые его окружают, близки с ним, живут его интересами, понимают его с полуслова. Для общения в таких условиях ситуативная речь как таковая не является дефектной, неполноценной речью. В таких условиях непосредствен­ного контакта с собеседником и взрослый человек тоже пользуется ситуативной речью. В разговоре с близкими людьми, которым многое известно, было бы не­нужным и комичным педантизмом говорить развернутой — контекстной — речью, формулирующей в содержании речи все и без того известное. Форма речи, естественно, обусловлена ее основным содержанием и назначением. Струк­тура ситуативной речи в значительной мере обусловлена непосредственно близ­ким содержанием речи и таким же непосредственным контактом говорящего с собеседником.

Взрослый переходит к развернутой и связной контекстной речи, при которой смысл может быть целиком понят из содержания сказанного, в которой все предпосылки для этого понимания заключены в контексте самой речи, лишь тогда, когда речь его начинает служить иным целям, а именно — систематическо­му изложению какого-нибудь предмета, предназначенного для более широкого круга слушателей. При изложении материала, не связанного с непосредственно  переживаемым, необходимо оказывается новое построение речи, необходимо строить ее так, чтобы в контексте самой речи были раскрыты предпосылки для понимания сказанного. Ребенок овладевает такой — контекстной — речью по мере того, как по ходу обучения его речь начинает служить новым целям — изложению какого-нибудь предмета, выходящего за пределы пережитого и не­посредственно не связанного с ситуацией разговора. В исследовании Леушиной параллельно изучались рассказы детей о пережитом и пересказ рассказов педа­гога. Пересказ детей-дошкольников первоначально тоже носит на себе довольно яркие черты разговорной ситуативной речи. Это связано с тем, что контекст рассказа очень часто прерывается включением в него пережитого; текст расска­за и содержание пережитой ситуации как бы взаимопроникают друг в друга. Но все же по сравнению с рассказом о пережитом в пересказе на всех, даже на самых ранних этапах развития встречается значительно меньше элементов, не определенных в контексте самой речи. Процесс дальнейшего развития связной речи, понятной на основе ее контекста, совершается по мере того, как ребенок все свободнее научается излагать объективно связный материал.

В отношении развития речи у ребенка Ж. Пиаже выдвинул связанную с об­щей его концепцией эгоцентризма теорию, согласно которой основная линия раз­вития ведет от эгоцентрической речи, при которой ребенок строит свою речь со своей точки зрения, без учета слушателя, к социализированной речи, в построе­нии которой он учитывает точку зрения другого человека, слушателя. Движу­щей силой развития речи ребенка у Пиаже представляется оторванный от пред­метно-смыслового содержания переход с одной, а именно эгоцентрической, к другой — социальной, точке зрения. Л. С. Выготский попытался объяснить ре­чевое развитие ребенка, исходя из того, что способность к общению и к сообще­нию является результатом имманентного, изнутри идущего развития обобщения.

Мы противопоставляем обеим теориям иную концепцию. Способность к об­щению посредством речи и к сообщению не является производным продуктом имманентно в ребенке совершающегося развития. Роль социального воздей­ствия не производна, а первична. Но социальность не сводится к переходу со своей на чужую точку зрения; основным в речевом развитии ребенка является не смена точек зрения. Социальность вообще не сводится к непосредственному контакту или общению людей.

Сам материал, которым оперирует ребенок в своей речи, является обществен­ным продуктом. Непосредственное общение с другими людьми, со взрослы­ми — родителями и педагогами, их указания и вопросы, требующие уточнения, более, понятного, связного, совершенного ее построения, несомненно оказывают значительное влияние на развитие речи ребенка. Но это общение должно иметь свою материальную, предметную основу, а не сводиться к одной лишь бесплот­ной «точке зрения». Социальное воздействие на ребенка основывается прежде всего на том, что посредством обучения ребенок овладевает и новым предмет­ным содержанием знания. Поскольку это содержание выходит за пределы не­посредственно переживаемой ситуации, речь ребенка, которая сначала служила только для контакта с собеседником, при изложении этого материала, естествен­но, должна перестраиваться.

Ситуативная речь, как всякая речь, имеет социальную направленность, на­правленность на другого человека и даже более непосредственную и ярко выра­женную, чем контекстная речь. Но она направлена на слушателя, находящегося в специфических условиях понимания, строящегося на основе непосредственно­го контакта в общей с собеседником ситуации. Эта речь по-своему тоже учиты­вает слушателя, но учитывает его в соответствии с условиями, в которых она протекает. Содержанием ситуативной речи может быть только то, что порожде­но ситуацией и непосредственно связано с ней, а ее слушателем только тот, кто включен в ту же ситуацию.

Когда содержание изменяется, должен, естественно, изменяться и способ уче­та другого человека, и формы необходимого в этих условиях построения речи. Когда само содержание речи по существу не связано с ситуацией даже для говорящего, не приходится рассчитывать на понимание на основе ситуации. Нужно в самом содержании речи так отобразить все связи ее предмета, чтобы все было понятно из самого контекста речи и, значит, понятно для любого другого человека. Таким образом, неправильно, что только контекстная речь впервые начинает строиться с учетом ее понятности для другого, между тем как ситуа­тивная речь будто бы этой тенденции, не имеет. Ситуативная разговорная речь максимально направлена на другого человека, на слушателя или собеседника, и стремится к тому, чтобы быть им понятой. Суть дела в действительности лишь в том, что эта понятность контекстной речи должна быть достигнута в новых усло­виях и потому новыми средствами. Ребенок лишь постепенно овладевает этими новыми средствами построения речи, понятной для других на основе ее контек­ста. Такое построение предполагает как новое отношение к слушателю, так и новую трактовку предметного содержания речи.

Речь возникает из потребности в общении. Она всегда направлена на слуша­теля, на другого, и служит для общения с ним. Это относится в равной мере как к ситуативной, так и к контекстной речи. Но для того чтобы быть адекватным средством общения, речь в разных условиях должна удовлетворять разным тре­бованиям и пользоваться различными средствами. Этим прежде всего и обус­ловлено различие ситуативной и контекстной речи.

Сознание ребенка является сначала осознанием ближайшей чувственной дей­ствительности, прежде всего той частной ситуации, в которой он находится. Речь его рождается из этой ситуации и сначала по своему содержанию целиком свя­зана с ней. Вместе с тем по своей функции речь является прямым обращением к находящемуся в той же ситуации собеседнику — для выражения просьбы, же­лания, вопроса; это разговорная речь. Ее ситуативная форма соответствует ее основному содержанию и назначению. У ребенка сначала развивается ситуатив­ная речь, потому что предметом его речи является по преимуществу непо­средственно воспринимаемое, а не отвлеченное содержание; речь эта обращена обычно к людям, объединенным с ним общностью переживаемого, — к близким. В этих условиях контекстная речь не нужна; в этих условиях не пользуется контекстной речью и взрослый. Овладение новой формой речи, которая может быть понятна из ее контекста, обусловлено новыми задачами, которые встают перед речью, когда она посвящена предмету, выходящему за пределы непосред­ственной ситуации, в которой находится говорящий, и предназначается для лю­бого слушателя. Такая речь заключает в неразрывном единстве новое отноше­ние и к предметному содержанию, и к другому человеку, к слушателю. Такая речь по своему содержанию и назначению требует иных форм, иного построения. для того чтобы быть понятой. Учет слушателя должен в ней совершаться по­средством других приемов. Эти средства и приемы вырабатывались у человече­ства постепенно в историческом развитии литературной, научной, по преимуще­ству письменной речи. Ребенок овладевает ими через посредство обучения. По мере того как в процессе обучения ребенку приходится излагать более отвлечен­ное содержание, не являющееся для него и его слушателей предметом общего с ним переживания, у него появляется потребность — в зависимости от изменения содержания речи и характера общения — в новых речевых средствах, в новых формах построения. Дошкольник делает в этом направлении лишь самые пер­вые шаги. Дальнейшее развитие связной речи относится в основном к школьно­му возрасту. Оно связано с овладением письменной речью.

Когда эта контекстная речь у ребенка развивается, она, как уже сказано и как это подтверждают и простое наблюдение, и специальное исследование, не вытес­няет ситуативной речи и не приходит ей на смену, ребенок начинает все совер­шеннее и адекватнее, уместнее пользоваться то той, то другой — в зависимости от конкретных условий, от содержания сообщения и характера общения. «Ситу­ативная» и «контекстная» речь с развитием этой последней сосуществуют у ребенка. Далее, с развитием у ребенка связной «контекстной» речи, процесс этот происходит не так, что ребенок либо вообще владеет, либо вовсе не владеет такой связной речью, т. е. либо никакого содержания не умеет изложить связно, «кон­текстно», либо умеет так изложить всякое. В действительности, как показали наши исследования, это умение не означает появления у ребенка какой-то новой универсальной структуры речи, независимой от ее содержания; оно может иметь­ся для содержания одного уровня, например у младшего школьника для пове­ствовательного текста, и еще не иметься для содержания другого уровня, когда повествовательный текст сочетается с абстрактным рассуждением[2].

[1] Примеры таких словоупотреблений и словоизменений, которые ребенок не мог слышать от взрос­лых, приводит К. И. Чуковский в книге «От двух до пяти». Они встречаются и во всех дневниках, посвященных детям этого возраста.

[2] См.: Звоницкая А. С. Психологический анализ связности речи и ее развития у школьника // Ученые записки кафедры психологии Гос. пед. ин-та им. А. И. Герцена. Л., 1941. Т. XXXV.

Читайте также Возникновение и первые этапы развития речи ребёнка

Категория: Общая психология | Добавил: Dmitrii (13.04.2014)
Просмотров: 160 | Теги: структура связочной речи, речь ребёнка, общая психология, связочная речь ребёнка
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Это интересно
Наш опрос
Какой из разделов добавлять в первую очередь?
Всего ответов: 66
Друзья сайта
Космический реминерализатор RemarsGel (РемарсГель) доктора Холодова Разное Create a free website Rating All.BY
Счётчики
Яндекс.Метрика Рейтинг сайтов и каталог. Количество посетителей всего, за день Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика
Google