Всё для всех - медицина
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Категории раздела
Как преодолеть чувство беспокойства [2]
В книге Дейла Карнеги даются проверенные на практике рекомендации по устранению чувства тревоги, беспокойства.
Основные положения, которые необходимо знать о чувстве беспокойства [3]
Основные положения, которые необходимо знать о чувстве беспокойства, описанные в книге Дейла Карнеги
Основные методы анализа чувства беспокойства [3]
Основные методы анализа чувства беспокойства, описанные в книге Дейла Карнеги
Как изжить привычку к беспокойству прежде, чем оно надломит вас [6]
Как изжить привычку к беспокойству прежде, чем оно надломит вас в книге Дейла Корнеги
Семь правил выработки такого умонастроения, которое принесет вам душевное спокойствие и счастье [7]
Семь правил выработки такого умонастроения, которое принесет вам душевное спокойствие и счастье в книге Дейла Корнеги
Как уберечь себя от беспокойства из-за критики [2]
Как уберечь себя от беспокойства из-за критики в книге Дейла Карнеги
Дейл Карнеги Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей [4]
Эта книга поможет вам приспособиться в окружающем мире
Девять советов, как извлечь наибольшую пользу из этой книги. [1]
Девять советов, как извлечь наибольшую пользу из этой книги.
Основные приемы при сближении с людьми [3]
Основные приемы при сближении с людьми
ЛИЗ БУРБО. Чувственность и сексуальность. [66]
Откровенные ответы на свои самые болезненные вопросы, касающиеся интимной жизни.
Шесть способов располагать к себе людей. [7]
Шесть способов располагать к себе людей в книге Дейла Карнеги
ЛИЗ БУРБО.Половое влечение [18]
ЛИЗ БУРБО.Половое влечение
ЛИЗ БУРБО.Обязательства и верность [20]
ЛИЗ БУРБО.Обязательства и верность
ЛИЗ БУРБО Эдипов комплекс [13]
ЛИЗ БУРБО Эдипов комплекс
ЛИЗ БУРБО Гомосексуализм [13]
ЛИЗ БУРБО Гомосексуализм
ЛИЗ БУРБО.Инцест и изнасилование [24]
ЛИЗ БУРБО.Инцест и изнасилование
ЛИЗ БУРБО.Болезни и расстройства [15]
ЛИЗ БУРБО.Болезни и расстройства
Маргарита Ильина Психологическая оценка интеллекта у детей [43]
Маргарита Ильина Психологическая оценка интеллекта у детей
Популярные методики и тесты в психологии [109]
Психология почерка [34]
Предлагаемый материал основан на экспертных знаниях, личном профессиональном опыте и преподавательской деятельности
Психологические рисуночные тесты [52]
По рисункам человека можно определить склад его личности, понять его отношение к разным сторонам действительности. Рисунки позволяют оценивать психологическое состояние и уровень умственного развития, диагностировать психические заболевания.
Психологические основы диагностики и коррекции нарушений поведения у детей [30]
В настоящее время все большее внимание привлекают проблемы изучения психологических причин нарушений поведения у детей различных возрастов, разработки программ психопрофилактики и коррекции
Общая психология [117]
Психология.Конфликты [21]
Сегодня никому не надо доказывать, что проблематика, связанная с изучением конфликтов, имеет право на существование. К проблемам возникновения и эффективного разрешения конфликтов, проведения переговоров и поиска согласия проявляют огромный интерес не только профессиональные психологи и социологи, но и политики, руководители, педагоги, социальные работники – словом, все те, кто в своей практической деятельности связан с проблемами взаимодействия людей.
Семейная психология [2]
Брак и семья относятся к числу таких явлений, интерес к которым всегда был устойчивым и массовым. Для общества вопрос о знании этих социальных институтов и умениинаправлять их развитие имеет первостепенное значение уже потому, что от их состояния в значительной мере зависит воспроизводство населения, создание и передача духовных ценностей.
Форма входа
Поиск
Реклама
Мини-чат
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Облако
 Новинки на сайте
Главная » Статьи » Психология » Общая психология

Общая психология.Речь и общение.Функции речи

РЕЧЬ

Проблему речи обычно ставят в психологии в контексте: мышление и речь. Действительно, с мышлением речь связана особенно тесно. Слово выражает обобщение, поскольку оно является формой существования понятия, формой су­ществования мысли. Генетически речь возникла вместе с мышлением в процессе общественно-трудовой практики и складывалась в процессе общественно-исто­рического развития человечества в единстве с мышлением. Но речь все же вы­ходит за пределы соотношения с мышлением. Значительную роль в речи играют и эмоциональные моменты: речь коррелирует с сознанием в целом[1].

РЕЧЬ И ОБЩЕНИЕ. ФУНКЦИИ РЕЧИ

Изучая человеческое сознание и подчеркивая его связь с деятельностью, в кото­рой оно не только проявляется, но и формируется, нельзя отвлечься от того, что человек — общественное существо, его деятельность — общественная деятель­ность и сознание его — общественное сознание. Сознание человека формирует­ся в процессе общения между людьми. Совершающийся на основе совместной практической деятельности процесс духовного, сознательного общения между людьми осуществляется через посредство речи. Поэтому конкретную реализа­цию положение об общественном характере человеческого сознания получает в признании единства речи или языка и сознания. «Язык, — писал К. Маркс, — есть практическое, существующее и для других людей и лишь и тем самым суще­ствующее также и для меня самого, действительное сознание»[2]. В тесной взаимосвязи с единством сознания и деятельности как существеннейший для психоло­гического исследования факт выступает, таким образом, единство сознания и языка.

В значительной мере благодаря речи индивидуальное сознание каждого че­ловека, не ограничиваясь личным опытом, собственными наблюдениями, через посредство языка питается и обогащается результатами общественного опыта; наблюдения и знания всех людей становятся или могут благодаря речи стать достоянием каждого.

Речь вместе с тем своеобразно размыкает для меня сознание другого чело­века, делая его доступным для многогранных и тончайшим образом нюансиро­ванных воздействий. Включаясь в процесс реальных практических отношений, общей деятельности людей, речь через сообщение (выражение, воздействие) включает в него сознание человека. Благодаря речи сознание одного человека становится данностью для другого.

Основная функция сознания — это осознание бытия, его отражение. Эту функцию язык и речь выполняют специфическим образом: они отражают бы­тие, обозначая его. Речь, как и язык, если взять их сначала в их единстве, — это обозначающее отражение бытия. Но речь и язык и едины, и различны. Они обозначают два различных аспекта единого целого.

Речь — это деятельность общения — выражения, воздействия, сообщения — посредством языка; речь — это язык в действии. Речь, и единая с языком, и отличная от него, является единством определенной деятельности — обще­ния — и определенного содержания, которое обозначает и, обозначая, отражает бытие. Точнее, речь — это форма существования сознания (мыслей, чувств, пе­реживаний) для другого, служащая средством общения с ним, и форма обобщен­ного отражения действительности, или форма существования мышления.

Речь — это язык, функционирующий в контексте индивидуального сознания. В соответствии с этим психология речи отграничивается от языкознания, изуча­ющего язык; вместе с тем определяется специфический объект психологии речи в отличие от психологии мышления, чувств и т. д., которые выражаются в форме речи. Фиксированные в языке обобщенные значения, отражающие обществен­ный опыт, приобретают в контексте индивидуального сознания в связи с мотива­ми и целями, определяющими речь как акт деятельности индивида, индивидуаль­ное значение или смысл, отражающие личное отношение говорящего — не только его знания, но и его переживания в том неразрывном их единстве и взаимопроникновении, в котором они даны в сознании индивида. Так же как индивидуальное сознание отлично от общественного сознания, психология от идеологии, так же речь отлична от языка. Вместе с тем они взаимосвязаны: как индивидуальное сознание опосредовано общественным, психология человека — идеологией, так и речь, а вместе с ней речевое мышление индивида обусловлены языком: лишь посредством отложившихся в языке форм общественного мышле­ния может индивид в своей речи сформулировать собственную мысль.

Речь, слово являются специфическим единством чувственного и смыслового содержания. Всякое слово имеет смысловое — семантическое — содержание, которое составляет его значение. Слово обозначает предмет (его качества, дей­ствия и т. д.), который оно обобщенно отражает. Обобщенное отражение пред­метного содержания составляет значение слова.

Но значение — не пассивное отражение предмета самого по себе как «вещи в себе», вне практически действенных отношений между людьми. Значение слова, обобщенно отражающее предмет, включенный в реальные действенные обще­ственные взаимоотношения людей, определяется через функцию этого пред­мета в системе человеческой деятельности. Формируясь в общественной дея­тельности, оно включено в процесс общения между людьми. Значение слова — это познавательное отношение человеческого сознания к предмету, опосредо­ванное общественными отношениями между людьми.

Таким образом, речь первично отображает не сам по себе предмет вне люд­ских отношений, с тем чтобы затем служить средством духовного общения меж­ду людьми вне реальных практических отношений к предметам действительно­сти. Значимость предмета в реальной деятельности и слова в процессе общения представлены в речи в единстве и взаимопроникновении. Носителем значения всегда служит данный в восприятии или представлении чувственный образ — слуховой (звучание), зрительный (графический) и т. д. Но основным в слове является его значение, его семантическое содержание. Материальный, чувст­венный носитель значения обычно как бы стушевывается и почти не осознается; на переднем плане обычно всегда — значение слова. Только в поэзии звучание слова играет более существенную роль; помимо же этого лишь в исключитель­ных случаях, когда в силу каких-либо особых условий слово как бы обессмысли­вается, на передний план в сознании выступает его чувственный носитель, его звучание. Обычно все наше внимание сосредоточено на смысловом содержании речи. Ее чувственная основа функционирует лишь как носитель этого смысло­вого содержания.

Исходя из соотнесенности значения и знака, можно условно сказать, что чув­ственный носитель значения в слове выполняет по отношению к значению фун­кцию знака, и слово, таким образом, является единством значения и знака. Однако лишь в очень относительном и условном смысле можно признать чувственный носитель значения знаком этого значения, потому что под знаком в буквальном, точном, смысле разумеют нечто, что не имеет своего внутреннего значения, — некоторую внешнюю чувственную данность, которая превращается в условного заместителя или же метку чего-то другого. Так, если мы условимся отмечать на полях книги или рукописи одним крестиком места, которые нам нужны для одной цели, а двумя крестиками другие, которые мы хотим выделить в связи с Другой работой, то эти крестики, употребляемые совершенно независимо от како­го-либо внутреннего значения креста, явятся в данном случае чисто условными знаками. Но в слове между его чувственной и смысловой стороной существует обычно значительно более тесная, внутренняя связь.

Эта связь выступает уже в фонеме: фонема не просто звук, а звук-смыслоразличитель, т. е. звучание, определенным образом обработанное в системе дан­ного языка специально как носитель определенного смыслового, семантического содержания. В историческом становлении и развитии речи мы имеем в большин­стве своем не звучания, которые сначала представлены как чисто чувственные Данности и затем превращаются нами в знаки определенных значений; в дей­ствительности эти звучания и возникают в речи как носители некоторых значений. Когда затем значение слова изменяется и новое слово вводится для обозначения нового понятия, обычно и тут мы не имеем дело с полным произволом, с чистой условностью. По большей части в этих случаях мы имеем дело с перено­сом и преобразованием значения, которое уже было связано с данной формой.

Таким образом, даже внешняя сторона слова выходит за пределы знака в силу того, что слово имеет внутреннее значение, с которым внешняя чувствен­ная его сторона в ходе исторического развития языка теснейшим образом связа­на. Тем менее возможно — как это часто делается — трактовать слово в целом как условный знак: знак произвольно нами устанавливается; слово имеет свою историю, в силу которой оно живет независимой от нас жизнью.

Это положение необходимо особенно подчеркнуть во всем его принципиаль­ном значении в противовес той психологии речи, которая пытается свести слово в целом к роли условного знака. При трактовке слова как знака, значение кото­рого вне его, непосредственно в предмете (составляющем интенцию слова), сло­во только обозначает, а не отражает предмет. Между предметом и словом утра­чивается в таком случае внутренняя связь по содержанию: слово как знак и предмет противостоят друг другу как две по существу между собой не связан­ные данности, которые внешне соотносятся друг с другом, -поскольку одна чисто условно превращается в заместителя другой; связь между словом как знаком и предметом, который оно обозначает, неизбежно приобретает чисто условный ха­рактер, поскольку знак как таковой, не имея внутреннего значения, которое ото­бражает предмет в его смысловом содержании, по существу объективно никак не связан с предметом. В действительности же значение слова — это его собствен­ное семантическое содержание, являющееся обобщенным отражением предмета. Поскольку слово — отражение предмета, между словом и предметом устанавли­вается внутренняя связь по существу, по общности содержания. Именно поэто­му слово перестает быть только знаком, каким оно становится неизбежно, когда значение слова выносится за его пределы.

Связь слова с предметом не «реальная», природой предустановленная, а иде­альная; но она не конвенциональна, не условна, а исторична. Знак в специфи­ческом смысле слова — условная метка, произвольно нами устанавливаемая; слово же имеет свою историю, независимую от нас жизнь, в ходе которой с ним может что-то произойти, что зависит не от того, как мы «условились» его тракто­вать, а от предметного содержания, в которое включает нас слово. Различны для подлинного слова как исторического образования языка и условного знака так­же объем и условия функционирования в процессе коммуникации, сообщении и понимании.

Связь слова с предметом является основной и определяющей для его значе­ния; но связь эта не непосредственная, а опосредованная — через обобщенное семантическое содержание слова — через понятие или образ. Более или менее значительную роль в обобщенном семантическом содержании слова может иг­рать — особенно в поэтическом языке — и языковой образ, который нельзя отожествлять попросту с наглядной данностью как таковой, поскольку языковой образ это всегда у же значащий образ, строение которого определено существен­ными для его значения отношениями.

Значение и предметная соотнесенность слова, которые в ряде теорий расчле­няются как две разнородные и друг другу противопоставляемые функции (обо­значающая и номинативная или номинативная и указательная, индикативная и т. п.), в действительности являются двумя звеньями в едином процессе воз­никновения и употребления значения слова: предметная отнесенность слова осуществляется через его значение; вместе с тем указание на предметную отне­сенность слова само не что иное, как низшая или начальная ступень раскрытия его значения — недостаточно обобщенного, чтобы включиться в относительно самостоятельный специальный понятийный контекст какой-нибудь системы по­нятий и вычлениться таким образом из случайных связей, в которых обобщен­ное содержание значения в том или ином случае бывает дано. В тех случаях, когда — на более высоких уровнях обобщения и абстракции — значение слов как будто вычленяется из чувственно данной предметности, оно опять-таки рас­крывается в производной понятийной предметности той или иной научной обла­сти (научный «предмет» — арифметика, алгебра, геометрия и т. д.). В результа­те оперирование понятиями, значениями слов начинает как будто бы совершать­ся в двух различных планах или плоскостях: с одной стороны, в плане понятий­ном — определение значения слова посредством его отношения к другим понятиям, — а с другой стороны — отнесение его к предметам действительно­сти в целях его реализации и вместе с тем квалификации соответствующих предметов. Однако по существу речь при этом идет о двух хотя и дифференци­руемых, но принципиально в конечном счете однородных операциях — раскры­тия значения в предметном контексте — в одном случае чувственно представ­ленной действительности, в другом — данной опосредованно в плане понятийно оформленных определений. Лишь в мистифицированном представлении «объек­тивного идеализма» эти два плана вовсе распадаются, и понятие противопостав­ляется действительности как вовсе независимый от нее мир «идеального бы­тия». В действительности для того, чтобы раскрыть значение, надо прежде всего установить его предметную отнесенность, а для того, чтобы установить предмет­ную отнесенность значения, надо установить понятийное содержание соответ­ствующего чувственно данного предмета.

Значение каждого слова в своей понятийной определенности соотносительно С определенным контекстом, которому оно по существу принадлежит. Вместе с тем всегда имеется ограниченный самим значением комплекс других возмож­ных контекстов, в которых слово по своему семантическому содержанию может функционировать.

В этих новых контекстах слово может приобрести новое семантическое со­держание путем надстройки над его значением связанного с ним, но выходяще­го за его пределы, дополнительного смыслового содержания. Это изменение значения слова путем надстройки приводит к тому, что слово приобретает в данном контексте или ситуации смысл, отличный от его значения. Вместе с тем употребление слова в различных или изменяющихся контекстах приводит в конце концов к тому, что новое содержание не надстраивается лишь над ним, а включается в него и, преобразуя его, закрепляется в нем так, что оно входит в собственное значение слова и сохраняется за ним и вне данного контекста. Так, в процессе употребления слова его значение не только реализуется, но и видоизменяется либо методом надстройки, приводящим к образованию вокруг инвариантного ядра значения подвижной, от случая к случаю изменяющейся, семантической сферы смысла слова при данном его употреблении, либо методом преобразования и новой закладки значения слова, приводящим к изменению самого значения.

В общей теории речи, которая таким образом вкратце нами намечена, два положения должны быть особо выделены ввиду их большого принципиального значения.

1. Речь, слово — не условный знак, его значение не вне его; слово, речь имеют семантическое, смысловое содержание — значение, которое является обоб­щенным обозначающим определением своего предмета. Отношение слова как обозначающего к обозначаемому им предмету — это познавательное отноше­ние.

2. Обозначающее отражение предмета в значении слова, как и отражение вообще, является не пассивным процессом. Мы познаем и осознаем действи­тельность, воздействуя на нее; мы познаем предметное значение, оформляемое в слове, воздействуя на предмет и выявляя его функцию в системе общественной деятельности. Слово возникает в общении и служит для общения.

На основе коммуникативных отношений между людьми познавательная функция превращается в специфическую обозначающую функцию.

Для бихевиориста значение сводится к голому употреблению предмета (зна­чение как совокупность употреблений предмета по Дж. Уотсону) вне обобщающе­го его осознания. Для интроспекциониста значение слова сводится к внутренне­му смыслу, вне употреблений предмета, вне его реальной функции в действенном плане. В действительности значение слова, с одной стороны, формируется в про­цессе обобщенного осознания его употребления, а с другой — своей обобщенной общественной значимостью, складывающейся на основе общественной практики, значение регулирует употребление предмета в действиях индивида. Из этих двух положений вытекает, что было бы в корне неправильно представлять себе дело так, будто значение слова сначала возникает в созерцательном отношении индивидуального сознания к предмету, а затем оно поступает в оборот, начиная выполнять свою функцию как средство общения между людьми; сначала в зна­чении слова выделяется обобщение и затем на этой основе происходит общение. В действительности же слово потому и может служить для обобщения, что оно возникает в действенном и сознательном общении. Вовлекая предмет в деятель­ность, всегда реально осуществляемую у человека как общественная деятель­ность, человек извлекает из него значение, оформляющееся в слове, которое, воз­никая в общении, служит для общения.

Семантический характер человеческой речи обусловливает возможность ее использования для сознательного общения посредством обозначения своих мыслей и чувств для сообщения их другому. Необходимая для общения эта семантическая, сигнификативная (обозначающая) функция сформировалась в общении, точнее, в совместной общественной деятельности людей, включающей их реальное, практическое и совершающееся посредством речи идеальное об­щение, в единстве и взаимопроникновении одного и другого.

Функция общения или сообщения — коммуникативная функция речи — включает в себя ее функции как средства выражения и как средства воздей­ствия.

Эмоциональная функция речи принадлежит к генетически первичным ее функциям. Об этом можно заключить и по тому, что при афатических рас­стройствах она дольше всего сохраняется. Когда при афатических заболевани­ях генетически более поздняя и более высокая по своему уровню «интеллек­туальная» речь расстроена, эмоциональные компоненты речи, «эмоциональная» речь (X. Джексон) иногда сохраняется. Так, некоторые больные не в состоянии сказать или даже повторить слова какой-нибудь песни, но в состоянии ее про­петь.[3]

Выразительная функция сама по себе не определяет речи: речь не отождествима с любой выразительной реакцией. Речь есть только там, где есть семан­тика, значение, имеющее материальный носитель в виде звука, жеста, зрительно­го образа и т. д. Но у человека самые выразительные моменты переходят в семантику.

Всякая речь говорит о чем-то, т. е. имеет какой-то предмет; всякая речь вме­сте с тем обращается к кому-то — к реальному или возможному собеседнику или слушателю, и всякая речь вместе с тем выражает что-то — то или иное отношение говорящего к тому, о чем он говорит, и к тем, к кому он реально или мысленно обращается. Стержнем или канвой смыслового содержания речи яв­ляется то, что она обозначает. Но живая речь обычно выражает неизмеримо больше, чем она собственно обозначает. Благодаря заключенным в ней вырази­тельным моментам, она сплошь и рядом выходит за пределы абстрактной систе­мы значений. При этом подлинный конкретный смысл речи раскрывается по большей мере через эти выразительные моменты (интонационные, стилистиче­ские и пр.). Подлинное понимание речи достигается не одним лишь знанием словесного значения употребленных в ней слов; существеннейшую роль в нем играет истолкование, интерпретация этих выразительных моментов, раскрываю­щих тот более или менее сокровенный внутренний смысл, который вкладывается в нее говорящим.

Речь как средство выражения включается в совокупность выразительных движений — наряду с жестом, мимикой и пр. Звук как выразительное движение имеется и у животных. В различных ситуациях, при различном состоянии жи­вотные издают звуки, каждый из которых более или менее единообразно связан с определенной ситуацией. Каждый крик является выражением определенного аффективного состояния (гнева, голода и т.д.). Эти инстинктивные вырази­тельные движения животных еще не являются речью — даже в тех случаях, когда издаваемые животным крики передают его возбуждение другим: живот­ное при этом лишь заражает других своим  эмоциональным возбуждением, а не сообщает о нем. В них отсутствует обозначающая функция.

Пока крик является только выразительным движением, сопровождающим аффективно-эмоциональное состояние, он может для кого-нибудь, кто установил и осознал связь, существующую между ними, стать знаком, признаком наличия этого состояния. Но речью, словом звук становится лишь тогда, когда он пере­стает только сопровождать соответствующее аффективное состояние субъекта, а начинает его обозначать. Эмоционально-выразительная функция речи как та­ковой принципиально отлична от непроизвольной и неосмысленной выразитель­ной реакции. Выразительная функция, включаясь в человеческую речь, пере­страивается, входя в ее семантическое содержание. В таком виде эмоциональ­ность играет в речи человека значительную роль. Неправильно было бы цели­ком интеллектуализировать речь, превращая ее только в орудие мышления. В ней есть эмоционально-выразительные моменты, проступающие в ритме, паузах, в интонациях, в модуляциях голоса и других выразительных, экспрессивных мо­ментах, которые в большей или меньшей степени всегда имеются в речи, — осо­бенно в устной, сказываясь, впрочем, и в письменной речи — в ритме и расстанов­ке слов; выразительные моменты речи проявляются далее в стилистических особенностях речи, в различных нюансах и оттенках. Живая человеческая речь не является только «чистой» формой абстрактного мышления; она не сводится лишь к совокупности значений. Она обычно выражает и эмоциональное отно­шение человека к тому, о чем он говорит, и часто к тому, к кому он обращается. Можно даже сказать, что чем выразительнее речь, тем более она речь, а не только язык, потому что чем выразительнее речь, тем больше в ней выступает говоря­щий, его лицо, он сам.

Будучи средством выражения, речь является вместе с тем и средством воз­действия. Функция воздействия в человеческой речи одна из первичных, наи­более основных ее функций. Человек говорит для того, чтобы воздействовать, если не непосредственно на поведение, то на мысль или чувства, на сознание других людей. Речь имеет социальное предназначение, она средство общения, и эту функцию она выполняет в первую очередь, поскольку она служит сред­ством воздействия. И эта функция воздействия в речи человека специфична. Звуки, издаваемые животными в качестве «выразительных», выполняют и сиг­нальную функцию, но человеческая речь, речь в подлинном смысле слова, прин­ципиально отличается от тех звукосигналов, которые издают животные. Крик, издаваемый сторожевым животным или вожаком стаи, табуна и т.д., может послужить для других животных сигналом, по которому они пускаются в бег­ство или нападают. Эти сигналы являются у животных инстинктивными или условно-рефлекторными реакциями. Животное, издавая такой сигнальный крик, издает его не для того, чтобы известить других о надвигающейся опасности, а потому, что этот крик вырывается у него в определенной ситуации. Когда дру­гие животные пускаются по данному сигналу в бегство, они также делают это не потому, что они «поняли» сигнал, поняли то, что он обозначает, а потому, что после такого крика вожак обычно пускается в бегство и для животного насту­пила связанная с опасностью ситуация; таким образом, между криком и бег­ством создалась условно-рефлекторная связь; это связь между бегством и кри­ком, а не тем, что он обозначает.

Сигнальная мимика животных может иметь своим следствием ту или иную реакцию других животных; но средством сознательного поведения, при помо­щи которого субъект в состоянии оказать воздействие, соответствующее по­ставленной им цели, может быть только речь, которая что-то обозначает, имеет определенное значение. Чтобы включиться в речь, сигнальная функция выра­зительных движений должна перестроиться на семантической основе; непроиз­вольный сигнал должен приобрести осознанное значение. Речь в подлинном смысле слова является средством сознательного воздействия и сообщения, осу­ществляемых на основе семантического содержания речи, — в этом специфика речи в подлинном смысле слова.

 Ни одному ученому не удалось констатировать наличие такой сигнификативной связи у какого-либо животного. Все попытки Н. Келлога и Р. Иеркса обучить обезьян речи кончи­лись полной неудачей. Функция обозначения отсутствует у животных[4].

В своих опытах В. Келер, дав обезьянам ведра с красками и кисти, создал максимально благоприятные условия для выявления у животных способности создать изображение како­го-то предмета. Обезьяны с большой охотой раскрашивали окружающие предметы, они изма­зали все стены, но ни разу, при самом тщательном наблюдении, Келеру не удалось констати­ровать, чтобы животные рассматривали продукты своей мазни как изображение, как знаки чего-то другого. Изобразительного рисунка у них не наблюдалось; функция знака отсутство­вала. В своем исследовании Л. Бутан констатировал, что три различных крика у гиббона соответствовали различной интенсивности голода, а не различным видам пищи, которая дава­лась обезьяне. Тот же крик употреблялся при определенной степени голода, какая бы пища ни давалась гиббону, и разные крики при различной степени голода и одной и той же пище. Каждый крик был, таким образом, выражением одного и того же аффективного состояния, а не обозначением объективных обстоятельств или предметов.

Итак, в речи человека можно психологическим анализом выделить различ­ные функции, но они не внешние друг другу аспекты; они включены в един­ство, внутри которого они друг друга определяют и опосредуют. Так, речь выполняет свою функцию сообщения на основе ее смысловой, семантической, обозначающей функции. Но не в меньшей, а в еще большей степени и обрат­но — семантическая функция обозначения формируется на основе коммуни­кативной функции речи. По существу общественная жизнь, общение придает крику функцию значения. Выразительное движение из эмоциональной раз­рядки может стать речью, приобрести значение только в силу того, что субъект замечает то воздействие, которое оно оказывает на других. Ребенок сначала издает крик потому, что он голоден, а затем пользуется им для того, чтобы его накормили. Звук сначала выполняет функции обозначения объективно, служа сигналом для другого. Лишь благодаря тому, что он выполняет эту функцию в отношении другого, он нами осознается в своем значении, приобретает для нас значение. Первоначально отражаясь в сознании другого человека, речь приоб­ретает значение для нас самих. Так и в дальнейшем — из употребления слова мы устанавливаем все более точно его значение, сначала мало осознанное, по тому значению, в каком оно понимается другими. Понимание является одним из конституирующих моментов речи. Возникновение речи вне общества невоз­можно, речь — социальный продукт; предназначенная для общения, она и воз­никает в общении. Притом социальная предназначенность речи определяет не только ее генезис; она отражается и на внутреннем, смысловом содержании речи. Две основные функции речи — коммуникативная и сигнификативная, благодаря которым речь является средством общения и формой существова­ния мысли, сознания, формируются одна через другую и функционируют одна в другой. Социальный характер речи как средства общения и ее обозначаю­щий характер неразрывно связаны между собой. В речи в единстве и внутрен­нем взаимопроникновении представлены общественная природа человека и свой­ственная ему сознательность.

Всякая реальная конкретная речь или высказывание человека являются оп­ределенной специфической деятельностью или действием его, которые исходят из тех или иных мотивов и преследуют определенную цель. В контексте этих мотивов и целей говорящего объективный смысл или значение его высказыва­ния приобретает новый смысл: за объективным содержанием того, что сказал говорящий, выступает то, что он имел в виду, то, что он хотел высказать — дать почувствовать, или понять, то, ради чего он все это сказал. Предметный текст оказывается снабженным более или менее богатым и выразительным подтек­стом. Образующийся таким образом личностный контекст определяет смысл речи как высказывания данного человека. Строясь на основе его предметного значения, этот личностный смысл речи может как сходиться, так и расходиться с ним — в зависимости от целей и мотивов говорящего и их отношения к содержа­нию его речи.

Речь обычно должна разрешить какую-то более или менее осознанную го­ворящим задачу и являться действием, оказывающим то или иное воздействие на тех, к кому она обращена, хотя иногда речь является фактически в большей или меньшей мере процессом, течение которого непроизвольно определяется не вполне осознанными побуждениями.

Для того чтобы речь стала вполне сознательным действием, необходимо прежде всего, чтобы говорящий четко осознал задачу, которую должна разре­шить его речь, т. е. прежде всего ее основную цель.

Однако понимание задачи, которую должна разрешить речь, предполагает не только осознание цели, но и учет условий, в которых эта цель должна быть осуществлена. Эти условия определяются характером предмета, о котором идет речь, и особенностями аудитории, к которой она обращена. Лишь при учете цели и условий в их соотношении человек знает, что и как ему сказать, и может строить свою речь как сознательное действие, способное разрешить задачу, ко­торую поставил себе говорящий.


[1] Достаточно точная оценка взглядов С. Л. Рубинштейна на характер связи сознания и речи была дана в рецензии на рукопись «Основы общей психологии»: «У автора совершенно правильно решается вопрос о психологической природе речи: речь у него коррелирует с сознанием в целом, а не только с мышлением. Это значительный шаг вперед по сравнению с обычной постановкой этого вопроса даже в нашей марксистской литературе. В итоге, совершенно правильно выступая против традиции западной психологии выделить по преимуществу сигнификативную функцию речи в ущерб ее коммуникативной функции, автор по существу не только связывает проблему речи с психологией познавательных процессов, но и рассматривает ее в аспекте психологии общения» (ОР ГБЛ им. Ленина. Ф. 642. Ед. хр. 1.17). (Примеч. сост.)  

[2] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т, 3. С. 29.

[3] Исходя из этого О. Йесперсен (см.: Jespersen О. Language: It's Natdre. Development and Origin. N.Y., 1922) построил свою теорию происхождения речи из пения. Говорящий человек, согласно этой теории, — это более интеллектуализированный и менее эмоциональный потомок поющего человека.

[4] В 50-е гг. С.Л.Рубинштейн существенно пересмотрел теорию речи (см. раздел «Мышление, язык и речь» в его книге «Принципы и пути развития психологии». М., 1959). Если в «Основах общей психологии» он, как правило, придерживался распространенной тогда (да и теперь) точки зрения о двух функциях речи: 1) коммуникативной (сообщение, общение) и 2) обозначающей, смысловой, сигнификативной, семантической, то впоследствии он приходит к выводу, что у речи не две, а «одна основная функция, ее назначение — служить средством общения». Функция общения включает в себя «функции коммуникаций — сообщения, обмена мыслями в целях взаимопонима­ния — экспрессивную (выразительную) и Бездейственную (побудительную) функции... Речь в подлинном смысле слова является средством сознательного воздействия и сообщения, осуществля­емых на основе семантического содержания речи; в этом — специфика речи в подлинном смысле слова, речи человека» (Рубинштейне. Л. Принципы и пути развития психологии. С. 110— 111). С этой точки зрения, скажем, обезьяны, овладевая языком жестов, не владеют речью в точном смысле этого слова. (Примеч. сост.)

Читайте также Различные виды речи

Категория: Общая психология | Добавил: Dmitrii (12.04.2014)
Просмотров: 270 | Теги: функции речи, речь, общение, общая психология
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017
Это интересно
Наш опрос
Какой из разделов добавлять в первую очередь?
Всего ответов: 66
Друзья сайта
Космический реминерализатор RemarsGel (РемарсГель) доктора Холодова Разное Create a free website Rating All.BY
Счётчики
Яндекс.Метрика Рейтинг сайтов и каталог. Количество посетителей всего, за день Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика
Google